Duty & Death Hunayn
| Семейство: | фужерные, пряные |
| Верхние ноты: | береза, черный перец, гвоздика (пряность), корица, масло можжевельника, шафран, ром |
| Средние ноты: | мирра, белый уд, шафран, шамама аттар, жасмин, ваниль, имбирь, бобы тонка |
| Базовые ноты: | олибанум, сандал, малайзийский уд, уд, ветивер, нагармота, пачули |
| Время года: | зима, осень |
| Парфюмер: | Adill Ali |
Аромат начинается с громкого и искрящегося аккорда, в котором смешиваются пороховая гарь, копоть и дым, отдающие креозотом железнодорожных шпал и бальзамической мазью. Одновременно слышны восточные специи и сладковатая ромовая нота, создающие ощущение взрыва, случайно поджёгшего прилавок с пряностями. Со временем копоть отступает, уступая место коже, уда и сладковатым смолам. Композиция становится более глубокой и многомерной: появляются сандал, ладан, шафран и натуральная ваниль, которые сплетаются в солоновато-дымный, тёплый шлейф без резкой гари. Развитие аромата долгое и интересное, он постоянно меняется, переходя от мрачной темноты к мягкому пряному звучанию. Стойкость аромата очень высокая: на коже он живёт не менее шести часов, а на одежде может сохраняться около суток и даже дольше. Шлейф также яркий и выраженный, достаточно одного лёгкого пшика, чтобы запах ощущался вокруг. Аромат плотный, насыщенный и бескомпромиссный, поэтому лучше всего подходит для прохладного времени года, особенно для вечерних мероприятий и особых случаев. Он требует смелости и не подходит для офисной рутины или жаркой погоды. Образно аромат ассоциируется с догорающим костром, в котором смешались обрывки провианта, специи и старая кожа. Это картина тьмы, сквозь которую пробивается дым, с едва уловимыми сладкими нотками восточного базара. Композиция напоминает символический дым войны, посвящённый древней битве, и вызывает в воображении пиратские корабли, пороховые бочки и флибустьерский ром. Несмотря на кажущуюся брутальность, в ней есть утончённость и благородство, присущие старым классическим парфюмам.
